Главная » Файлы » Сказки

Слово и дело - 8
05.02.2018, 20:25

26 июля, 12 ночи…

Если кому-то сильно приспичит узнать каково это «перекидываться» из человека в волка, пусть представит, что его позвоночник, кости и череп ме-е-едленно вынули и заменили на какие-то чужие позвоночник, кости и череп. А заодно и весь сопутствующий ливер. Без наркоза.

И ка-а-ак?!

Ясно, что сознание окосеет надолго, или вообще благополучно выключится.

А когда включится, то в первый раз очень сложно встать и просто пройтись на четырех ног… э… лапах – запутываешься. И потому падаешь. Голова, оказывается, очень тяжелая вещь, а шея, оказывается, у тебя не тренирована. Она – голова – норовит все время опуститься в самый неподходящий момент, и нос утыкается в ковер. Кстати, да. Это все непотребство происходит в городской квартире Сычева, а на полу тут ковер. Жесткий, как оказалось. Носу больно.

Кузнец, развалившись в кресле, откровенно ржал, но Дмитрию было не до смеха. В принципе, он бы и не сумел посмеяться. А вот укусить запросто.

Правда, попытка цапнуть человека за ногу успехом не увенчалась, так как человек не больно, но чувствительно щелкнул по носу.

Все! Захотелось обратно. Но как?

А так же!

Только в обратном порядке. Меняем позвоночник и всю остальную требуху, теряем сознание, минут через пять находим и мутными глазами ищем унитаз – проблеваться.

Когда все содержимое желудка было благополучно смыто водой в унитазе, Саня, придерживая новоявленного голого оборотня и заматывая его в махровую простынь, высказался:

— Нормально. Потом, наоборот, будешь хотеть жрать как волк.

Ноги у Дмитрия подкашивались, и Саня буквально дотащил его до дивана.

— Да, — пропыхтел он, — Тяжелые мы, однако. А по нашему виду и не скажешь. Видать, из-за этого первый раз оборачиваются лет в десять. Тащить легче.

— Ну, извини, раньше недосуг было, — прокашлял Дмитрий и с удовольствием вытянул ноги.

— И что теперь? — спросил он.

— А что теперь? Будешь оборачиваться сам, через день-два. Пока ходить не научишься.

Дмитрия передернуло.

— Потом уже начнешь замечать новые запахи, — продолжал Саня, — слышать звуки, которые мало кто слышит. Различать что и откуда. Потом начнешь чувствовать настроение людей. Их желания, их злость или радость. Их страх. Страх будешь чувствовать очень сильно. Иногда даже видеть. Будешь видеть мерцание энергетики человека. Или ауру, как ее называют. Определять чем человек болен. Или того хуже - человек он или уже обезьяна.

— А потом?

Саня вздохнул.

— Потом вспомнишь всех, кто тебе что-то должен. И вернешь долги… «и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должникам нашим».

Дмитрий посмотрел на него с удивлением:

— Впервые вижу богобоязненного волка.

— Бога я не боюсь. Я боюсь тех, кто вещает от его имени.

— А молитвы?

— Что молитвы? Да, я знаю «Отче наш». И не только. И Библию знаю. И Коран прочитал. Талмуд не осилил - слишком большой. Если честно, странные книги.

— Саня, а в церковь нам нельзя заходить?

— А что, очень хочется? — хмыкнул оборотень, — Не то чтобы нельзя. Там возможна неконтролируемая трансформация. А оно нам надо?

— ?

— Там под куполом идет сбор некоторых природных излучений. Особенно в старых церквях. Это с планетой как-то связано. Не знаю как. Но лучше туда не попадать. А то еще на вилы поднимут. Как в старые добрые времена, — он криво улыбнулся.

— Излучения бывают и без купола.

— Бывают. Если почувствуешь что-то, вали оттуда сразу. Хотя тебе до этого «вали» еще топать и топать.

— А сколько еще «топать»?

Саня скептически осмотрел его с ног до головы и заключил:

— Месяца четыре. Не меньше.

— Ё-о…

Дмитрий откинулся на диванную подушку.

— Что «ё»?

— Это долго.

Саня удивленно расширил глаза:

— Ты торопишься?!

— Наследство Каравайцева перешло к его сестре. А она в этих делах ни ухом, ни рылом. И трое детей. Правда, одному уже двадцать. Боюсь, их прессовать начнут. По полной.

Саня помолчал. Потом косо глянул на Дмитрия:

— Так ты их под защиту взять собрался?

Дмитрий удивился:

— Ну, вообще-то да. Она баба простая. Всю жизнь прогорбатилась. Кантовалась в бараках да в полуподвалах. Пусть поживет нормально. И дети. Что-то не так?

— Все так. Только ведь это ты, а не она, теперь наследник Каравайцева.

— В смысле?

— В прямом. Тебе, а не ей, заниматься делами этого, прости-господи, олигарха. А она только прикрытие.

— Да оно мне как бы на фиг не…

— Ты не понял. — Саня ехидненько улыбнулся, — Тебя ведь никто не спрашивает нужно тебе что-то или нет. Ты влез. И теперь не вылезешь. А в свете последних событий, ты отсюда теперь никуда. Вот и Долг твой нарисовался - Город беречь и развивать.

Дмитрий оторопел. Он уставился на Александра, а тот, вдруг, с тоской и надеждой задумчиво протянул:

— Может и завод восстановим, а? Людей вернем…

Глава V

Прошло три месяца…

Над головами присутствующих наращивал свою интенсивность ярко-алый туман. В него большими лохмотьями, появляясь и исчезая, вклинивались малиновые пятна, а иногда эти пятна даже уплотнялись и становились темно-коричневыми. Ярость и страх. Паника.

Дмитрий поежился. Сидевшие напротив него четверо мужчин выглядели не просто спокойными, а можно даже сказать умиротворенными. Но только… выглядели. Это как же их всех Каравайцев выдрессировал, что они ни одним движением не показывают своих эмоций, подумалось Дмитрию.

Или покойный здесь не причем?

Чего они так испугались? И почему они так разозлились?

Ну и кто тут оборотень спрашивается?

— Уважаемые, — обратился к ним Дмитрий, — Какие вопросы у вас остались?

Они переглянулись. И как следовало ожидать, начал главбух Валерий Семенович.

— Дима, — он прямо-таки по-отечески мягко и снисходительно улыбнулся, хотя над ним ярче всех полыхало красным, — Ты же понимаешь. Все, что ты тут наговорил – это мальчишество просто какое-то. Ну, даже романтизм, что-ли. Надеюсь, ты не серьезно. Уж очень странно выглядит всё, что тут прозвучало.

— Давайте так, Валерий Семенович. Вы сейчас по порядку, потезисно, так сказать, расскажете почему мои... даже не предложения, а распоряжения, — при этих словах главбух удивленно вскинул брови, — Мальчишество и романтизм. Мне будет очень интересно.

Дмитрий действительно очень хотел услышать, что скажет бывшая правая рука Каравайцева. Но главбух вдруг зло прищурился. Добродушие с него вмиг слетело.

— Я так понимаю, Дима, ты хочешь урезать наш доход. Так? Используя одно скользкое выражение в нашем уставе, который мы заключали еще с… бывшим хозяином концерна Каравайцевым. Ты хочешь минимизировать доли наших акций. Верно я тебя понял? А если мы не согласимся на такой отъем наших денег, кровью и потом нажитых, ты, я так понимаю, задействуешь тот самый компромат, который вместе со сдохшим ублюдком, и накопал? Уж не ты ли этот компромат подстраивал?

Теперь пылало не только над головой главбуха. Его щеки алели от праведного гнева, а широко посаженные не лице глаза метали «громы и молнии» так, что даже сидевший рядом с ним директор городского склада отодвинулся.

Дмитрию стало смешно:

— Ну, уж мне-то не надо рассказывать, чьей кровью нажиты ваши деньги, и кто какой кому компромат подстраивал.

Главбух вскочил:

— Ты это, сволочь, на что намекаешь?! Думаешь, генеральная доверенность позволит тебе всё у нас отнять? Выкуси! – он резко вздернул руку со скрученным кукишем, — Тонка кишка! Мы эту сестричку каравайцевскую - дуру деревенскую – быстро окрутим! И пойдешь ты свалки охранять! Потому что тебя даже дворником никто не возьмет! Детектив хренов! Не дошло еще, что без нас ты никто, и звать никак?! Что ты умеешь? Ты в экономике как свинья в опилках! У тебя ни связей, ни прихватов! Тебя никто на порог не пустит после этого. А уж мы-то постараемся!

Главбух посмотрел на сидевших у стеночки директорского кабинета мужчин, явно ища поддержку. Но они молчали, опустив глаза. И он окончательно рассвирепел:

— Что?! Сдулись уже, что ли?! — обвел он их возмущенным взглядом, — Вы кого тут испугались? Его?!

Он ткнул пальцем в сторону Дмитрия.

— Да его через неделю здесь не будет! Только позвонить кому надо!

— Номерок не подскажете? — тихо спросил Дмитрий.

Так тихо, что главбух не сразу услышал. Но затем он резко повернулся и зашипел:

— Не думай, что ты всё знаешь. Ты половины не знаешь в этом городе. Учти, ты не бессмертный…

— А вы? — еще тише спросил Дмитрий.

Валерий Семенович словно споткнулся. Он с недоумением и удивлением уставился на Сычева.

— Не понял?..

Дмитрий поморщился. От главбуха просто воняло злостью и... глупостью. Надо же. Неужели он так ничего и не понял? Вроде не дурак. Или это от постоянной безнаказанности?

— А чего вы так раскричались, Валерий Семенович? Я же вас с работы не выгоняю. Работайте себе. Будете получать зарплату как всегда.

— Зарплату?.. — задохнулся Валерий Семенович.

— Да, как и все. Вы ведь бухгалтер? И у вас хорошая ставка. А наш торговый центр очень прибыльный, вашими молитвами, — Дмитрий не отказал себе в ехидной иронии, переводя взгляд на каждого из «директоров» — Мебельный цех тоже, вроде как, не простаивает, да? А уж о городских водопроводных сетях я вообще молчу – золотое дно. И транзит через склады на федеральной трассе о-очень, такой себе, оживленный. Что вас так напрягло, Валерий Семенович?

Дмитрий посмотрел на него с откровенной усмешкой и продолжил.

— Неужели вам не хватает оклада? Ну, так у нас и премиальные бывают. В конце года. Вы же их сами и начисляете. Тридцать процентов я вам гарантирую. Как очень нужному и ответственному работнику нашего, так называемого, «концерна».

Главбух подошел к столу, уперся ладонями в столешницу.

— Я смотрю, ты решил поиграться, Дима. Не понимаешь, да?

Дмитрию надоело. Он встал, засунув руки в карманы обошел огромный стеклянный стол для заседаний и вплотную приблизился к человеку. Потом ласково взял его за ворот дорогого пиджака, легко поднял, донес к стульям и скинул с рук, словно использованное полотенце. Главбух, не ожидавший таких действий, жестко шлепнулся на сиденье и вытаращил глаза. Дмитрий снова засунул руки в карманы и сказал в пространство, ни к кому не обращаясь.

— Я вижу, вы еще не наелись. Вам мало. Вместе с Каравайцевым было здорово доить весь город. Да еще и ничего не боясь. Кому как не мне это знать. Сам вас прикрывал.

Он помолчал.

— Все поменялось, господа. — Директор городского склада глянул на него затравлено, но ничего не сказал, — Или вы здесь работаете за зарплату, кстати, очень хорошую зарплату. У рабочих, которые вас кормят, оклад в пять раз меньше. Или вы здесь не работаете. Объясню попроще. Вам придется умерить свои аппетиты, своих родственников и друзей и, грубо говоря, перестать каждый день жрать красную икру. Или…

— Никто из нас не ест каждый день красную икру! — вскинулся молчавший весь разговор «водопроводчик».

— … или я сделаю так, что вам и картошка деликатесом покажется! В местах не столь отдаленных! - не выдержал Дмитрий, — Хватит уже! Никто не заставлял вас всех забывать о родных и друзьях. У вас хватало денег на всё. И на себя, и на родственников, и на нормальную зарплату людям, и на развитие! Где? Где ваша грёбаная эффективность? Вы тут, Валерий Семенович, об экономке вещали, аки пророк? Я покопался со своим церковно-приходским образованием в ваших бумагах и понял, что еще года два такого управления, и кирдык «концерну». А вы в Москвабаде себе квартирку уже присмотрели. Бизнес гостиничный налаживаете в Сочах да в Ялтах. Вам этот «кирдык», ох как на руку. Капитал то можно хапнуть втихаря, в одну харю, при будущем банкротстве. Не так ли?

Трое сидевших рядом с главбухом мужчин заметно напряглись. А тот, вдруг, будто окунулся в серый туман. Такой плотный, как показалось Дмитрию, что можно подойти и потрогать.

И тут случилось странное.

От главбуха к Дмитрию потянулась зыбкая волна черной сажи. Он даже испугался, что видит это не один. Но по хмурым лицам мужчин понял, что никто кроме него ничего не замечает. Ему нестерпимо захотелось эту волну отпихнуть или хотя бы уклониться от нее. Он сделал шаг в сторону, но черная дрянь последовала за ним. Растерявшись, Дмитрий остановился, не зная, что делать. Не руками же тут махать. Но через секунду он собрался и, как учил его Александр, выплеснул из себя сгусток энергии, какой только смог собрать и… с радостью увидел, как прозрачный перламутровый комок, выскочив откуда-то из грудной клетки, рванул навстречу расплескавшейся черноте. Не останавливаясь, сгусток пробил её и, следуя её же траектории, плюхнулся в главбуха.

Что произошло дальше Дмитрий не понял. Главбух впечатался в спинку стула как от удара и, потеряв сознание, тихо сполз на пол.

Ошарашенный Дмитрий застыл. Несколько мгновений он стоял столбом, пока рядом не прозвучал неуверенный вопрос:

— Может скорую?

Окончание следует.

Категория: Сказки | Добавил: hmelevsckajababa-yaga201 | Теги: Сказки, Оборотни
Просмотров: 135 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar